Авторский сайт Сергея Батлука

В последней четверти текущего учебного года во всех регионах РФ для учащихся четвёртых классов будет введён новый учебный курс – "Основы религиозных культур и светской этики" (ОРКСЭ). Его изучение они продолжат и в первой четверти пятого класса. В настоящее время родители школьников должны выбрать один из модулей курса: "Основы мировых религиозных культур", "Основы светской этики", "Основы православной культуры" или же основы исламской, буддийской, иудейской культур. Появление обязательного предмета религиозного характера остро ставит вопрос о реализации учащимися свободы совести. Какой же подходит российская школа к готовящемуся нововведению и каковы его ожидаемые последствия?

Большой выбор маленького человека

Чему бы ни учили в школе, дети, прежде всего, перенимают мировоззрение своих родителей. Очевидно, что в семьях атеистов воспитываются атеисты, у мусульман – мусульмане, а вегетарианцы прививают своим отпрыскам собственное отношение к животным и пище. Родители, и это совершенно естественно, делают выбор за своих детей, пока те находятся в несознательном возрасте. Особенно ярко это видно на примере крещения, традиционно совершаемого православными над младенцами. Такая практика сильно изменила первоначальный смысл многих элементов этого таинства. Если раньше крещаемый сам исповедовал свою веру, отрекался от сатаны и отвечал на прочие вопросы священника, то теперь за младенца всё это делает крёстный.

В Российской империи акт крещения, в котором за ребёнка заранее обещалась его верность православию, предопределял всю его дальнейшую жизнь – закон не позволял члену государственной Церкви сменить своё вероисповедание даже в том случае, если он никогда его не разделял. Напротив, одним из основных гражданских прав демократического общества является свобода совести. Но реализация этой свободы проблематичнее, чем всех прочих. До того, как ребёнок придёт в сознательный возраст, его могут воспитать и таким образом, что вопрос о сознательном выборе в отношении религии вообще не будет стоять перед ним.

Итак, среда, безусловно, навязывает ребёнку те или иные ценности, представления, в том числе и религиозные. Иначе быть не может, но это и не противоречит принципу свободы совести – при условии, если формирующейся личности в определённый момент пояснят, что её учили следовать тем или иным взглядам, но право окончательного выбора принадлежит только ей.

Человеческий фактор

Школьное образование невозможно отделить от воспитательного процесса в целом. Воспитание же не может быть совершенно безидеологичным: вопрос лишь в том, где здесь пролегают границы допустимого. В отличие от семьи, в школе границы эти могут и должны быть чётко обозначены. Кроме того, если от семьи невозможно требовать разъяснения ребёнку его права выбора, то школа обязана ему это право преподать.

Светский характер школьного образования, каким оно является и по сей день, провозглашён в нашей стране знаменитым декретом от 20 февраля 1918 г. Последний устанавливал право каждого исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Однако, как и многие другие свои декларации, большевики и не предполагали исполнять декрет на практике. В условиях самых масштабных в мировой истории гонений на веру заявлялось, что "школа вообще должна быть интернациональная, антирелигиозная и т.д. Все содержание школы должно быть подчинено этому" (Из протокола совещания инспекторов школьного отдела Главсоцвоса 20.12.1928 // "НАРКОМПРОСУ НЕОБХОДИМО ВЗЯТЬ БОЛЕЕ РЕШИТЕЛЬНЫЙ КУРС...": Документы ГАРФ и РГАСПИ о введении антирелигиозного воспитания в советской школе в 1928–1929 гг. Документ № 6). Переход от советского строя к современной России произошёл без должной переоценки прошлого, во всяком случае на официальном уровне. Это в полной мере относится и к образовательной системе. Преступный по отношению к свободе совести характер советской школы никем до сих пор не осуждён, а при всём многообразии нынешних курсов повышения квалификации не была ясно поставлена задача перевоспитания педагогов, состоявшихся в недемократическом обществе. Безусловно, ветер перемен заставил учителей старой закалки отказаться и от пропаганды советской идеологии, и от воинствующего атеизма. Но это не означает усвоения основной их массой духа толерантности, бережного отношения к несформировавшимся личностям, подразумевающего постоянный самоконтроль.

Казалось бы, речь о таком самоконтроле должна вестись, прежде всего, в отношении того меньшинства, которое активно придерживается тех или иных религиозных (антирелигиозных) взглядов. Именно от них в большей степени ожидают превращения урока в проповедь. На самом же деле такому человеку гораздо проще осознать необходимость поставить себя в определённые рамки, чем основной массе носителей винегрета из обрывочных религиозных понятий, суеверий, оккультизма. Постсоветская масс-культура, дорвавшись до духовности, сделала всё это нормой, прежде всего благодаря особому, принципиально поверхностному подходу к религиозным верованиям. Учитель, который, как правило, является вполне рядовым потребителем массовой культуры, без зазрения совести может на уроке и погадать, и поделиться содержанием свежего гороскопа. Но наиболее значимым компонентом в этой смеси религиозных взглядов, заменившей былой советский атеизм, является православие – религия для России традиционная и претендующая на некий государственный статус. Свобода совести зачастую понимается обывателями как свобода всевозможных верований внутри одной отдельно взятой совести. Поэтому речь о полномасштабной пропаганде православия здесь не идёт. Но школа оказывается задействованной в начавшемся процессе клерикализации государства. Педагоги с размытыми религиозными понятиями неспособны не только воспрепятствовать навязыванию детям православия, а даже просто осознать происходящее.

Громкие споры вокруг введения основ православной культуры (ОПК) ведутся уже давно. Но важно отметить, что эти дискуссии инициированы отнюдь не учителями, а возмущённой общественностью. Это видно хотя бы по отсутствию реакции на факты религиозной пропаганды в рамках других курсов, содержание которых широкой общественности неизвестно. Например: "Две тысячи лет назад родился Иисус Христос – Спаситель мира. Произошло это величайшее чудо в маленьком городке Вифлееме…". Это слова не из Закона Божия, и даже не из учебника ОПК. Эти православные догматы безапелляционно провозглашаются на страницах учебника музыки (!) для первого (!!!) класса Е.Д. Критской, Г.П. Сергеевой и Т.С. Шмагиной стандартной образовательной программы "Школа России" (Критская Е.Д. Музыка: учеб. для учащихся 1 кл. нач. шк. / Е.Д. Критская, Г.П. Сергеева, Т.С. Шмагина. 2-е изд. М.: Просвещение, 2008. С. 34). Авторы утверждают, что "музыка религиозной традиции (в том числе и музыка Русской Православной Церкви) изучается в данном учебно-методическом комплекте на основе культурологического подхода". Это не соответствует действительности. В приведённом фрагменте исторический факт рождения Христа трактуется в сугубо религиозном смысле, то есть ребёнку навязываются догматы о том, что Иисус является Спасителем, а Его рождение было чудом. Подлинный культурологический подход, допуская изучение религиозных традиций и верований, не терпит подобных утверждений, сделанных вне соответствующего контекста.

Этот учебник, рекомендованный министерством образования и науки РФ и выдержавший уже не одно издание, до сих пор не вызвал протестов со стороны многих тысяч педагогов. А ведь с его помощью они должны были вести религиозную пропаганду среди самых младших школьников.

Впрочем, в отличие от курса ОПК, Е. Критская и её соавторы вряд ли были злонамеренны. Буквально на соседних страницах они рассказывают о сюжете "Щелкунчика". Согласно их версии, куклу Щелкунчика подарили девочке Мари "на новогоднем празднике". Но ни Гофман (автор сказки), ни Чайковский (сочинитель балета), ничего не говорили о Новом годе. Эта вставка, заменившая собою упоминание Рождества, – наследие времён советской цензуры, жертвой которой стали многие детские произведения, как литературные, так и музыкальные. Так, в "Детском альбоме" того же Чайковского "Утренняя молитва" превратилась в "Утреннее размышление", а из сказок, например, был сильно искажён сюжет "Снежной Королевы". У Андерсена тролль с кривым зеркалом – сам дьявол, который хотел, отразив в нём Господа, посмеяться над Ним. Когда Герда читает "Отче наш", ей на помощь приходит ангельское воинство, вступающее в сражение с полчищами Снежной Королевы, и Кай приходит в себя от молитвы девочки. Неизвестно, оправится ли когда-нибудь отечественная переводная литература от этого варварства.

И вот, вслед за цензурой убирают упоминание о Рождестве те же самые авторы, что четыре страницы назад заставляли малышей уверовать во Христа Спасителя. Подобные противоречия показывают, что в случае с учебником музыки мы имеем дело не с целенаправленной религиозной (или антирелигиозной?) пропагандой, а с элементарным педагогическим недомыслием.

Таким образом, главной проблемой современного школьного образования в плане осуществления свободы совести является отсутствие чётких представлений о допустимых и недопустимых высказываниях о религии – как у авторов образовательных программ и учебников, так и у самих учителей. Если сознательный верующий или атеист, поставив себя в рамки безидеологичного подхода, может откорректировать программу, то педагог с эклектичными взглядами способен быть лишь ретранслятором информации, данной в учебнике.

(Продолжение следует)

В интернет магазине косметики StyleSalon.com можно купить краску и косметику для волос wella. Все самое лучшее только для вас!

portal-credo.ru